Хосе Крус Эррера (José Cruz Herrera, 1890 - 1972). Хосе Крус Эррера испанский художник-ориенталист, который родился в 1890 году. Долгое время жил в Марокко, арабская и берберская культура оказали огромное влияние на творчество художника.
Люди иногда с предрассудками относятся к немецким женщинам, в частности - многие считают, что немки недостаточно красивые и не особо любят ухаживать за собой. Но я лично с этим не согласна и мне очень нравится их холодная, северная красота. Давайте сейчас вспомним 10 самых красивых немок 21-ого века, хотя понимаю, что рейтинг красоты никогда не может быть объективным, но почему бы не попробовать?
Настасья Кински, актриса, родилась в 1961 году в Берлине.
Клаудия Шиффер, топ-модель, родилась в 1970 году в городе Райнберг.
Хайди Клум, топ-модель, родилась в 1973 году в городе Бергиш-Гладбах.
Диана Крюгер, актриса, родилась в 1976 году в городе Альгермиссен.
Кирстен Данст, актриса, родилась в 1982 году в Нью-Джерси (США), в семье немцев, имеет также немецкое гражданство.
Юлия Штегнер, топ-модель, родилась в 1984 году в Мюнхене.
Лена Герке, топ-модель, родилась в 1988 году в городе Марбург.
Ларисса Хофманн, топ-модель, родилась в 1992 году в городе Рот.
Тони Гаррн, топ-модель, родилась в 1992 году в Гамбурге.
Анна Эверс, топ-модель, родилась в 1993 году в городе Фрайбург.
«Данте и Вергилий в аду» (фр. Dante et Virgille en Enfer) — картина известного живописца XIX века — Вильяма Бугро. В настоящее время картина находится в музее Орсе в Париже.
Эди Легран (Edy-Legrand, 1892 - 1970), французский художник-иллюстратор. Настоящее имя художника - Эдуард Леон Луи Варшавски, родился в 1892 году в Бордо, в семье русского еврея и француженки. Как и многие французские художники его поколения, он тоже искал вдохновение на севере Африки - в Марокко.
читать дальше Легран в Марокко дружил с другим французским художником - Жаком Мажорелем, о котором мы еще успеем поговорить.
В Тизин-Тишка, пока водитель автобуса пил чай, я купила у одного бербера огромный аммонит в подарок Жану. Камень был слишком тяжел для моей сумки, и бербер смастерил мне рюкзак из старого мешка. Это был здоровенный детина с красной, как у американских индейцев, кожей, одетый в широкий плащ из грубой шерсти. Он показал мне открытку, которую прислал ему брат из Америки, из затерянного в лесах селения в штате Вашингтон.
Вот так и добралась я до Фум-Згуида. На юг дорога ведет в Тату, на север в Загору. А прямо никакой дороги нет, только глубокие колеи от шин грузовиков да тропы для коз и верблюдов. Насколько хватает глаз простирается неприветливая голая земля с высохшими колодцами и хижинами из глины и камней, похожими на осиные гнезда.
Вот. Сюда я и ехала. Дальше мне некуда. Я словно стою на берегу моря или у бесконечного устья большой реки.
Сумку и аммонит я оставила в деревне, сняла там комнату.
Проводнику, которого я наняла в гостинице, мне хотелось первому задать тот вопрос, что так давно рвется с моего языка: «Скажите, не в этих ли местах украли ребенка пятнадцать лет назад?» Но я промолчала. Все равно он не смог бы ответить, я это знала. С тех пор как я вернулась, мое ухо стало слышать гораздо лучше, но слышать голоса, слова, речь — разве этого достаточно, чтобы понять?
Здешние люди, те, которых я вижу, и другие, из деревень, которых я еще не видела, принадлежат этой земле, как я никогда никакому краю не принадлежала. Они воюют, иной раз захватом берут чужую деревню, чтобы вырыть колодцы в чужой земле.
Здешние люди, люди племен асака, нахила, алугум, улед-айса, улед-хиляль, — что им еще остается? Они воюют, есть раненые, бывают и убитые. Женщины плачут. Случается, пропадают дети. Такая вот жизнь, что нам еще остается?
Это здесь, теперь я уверена. Свет в зените белый-белый, и улица пуста. От света выступают слезы на глазах. Горячий ветер гонит пыль вдоль стен. Чтобы защититься от ветра и света, я купила большое синее покрывало, какие носят здешние женщины, и закуталась, оставив лишь щелочку для глаз. Мне кажется, нет, я уже чувствую, как в животе тихонько толкается ребенок, который у меня еще будет, обязательно будет. И ради него тоже я так долго добиралась сюда, на край света.
Проводнику надоело ходить за мной взад и вперед по пустой улице. Он присел на камень в тени, у стены, курит английскую сигарету и поглядывает на меня издали. Он не из улед-хиляль, не из айса, не из захватчиков хруйга. Слишком высокий, сразу видно, что городской, из Загоры или из Марракеша, может быть, даже из Касабланки.
Вдалеке, в самом конце улицы, там, где начинается пустыня, у распахнутой двери своего дворика на табурете сидит старуха в черном. Ее лицо не скрыто покрывалом, оно черно и морщинисто, похоже на старую опаленную кожу. Я иду, и она смотрит на меня, не опуская глаз, взгляд у нее жесткий, точно камень. Да и вся она кажется мне окаменелой и такой же старой, как аммонит, что я привезу Жану. Она — настоящая хиляль, из племени полумесяца.
Я села рядом со старухой. Она маленькая, щуплая, едва по плечо мне, как дитя. Улица пуста, иссушена солнцем пустыни. Мои губы пересохли и растрескались, проведя по ним рукой, я увидела на ладони кровь. Старуха ничего мне не говорит. Она даже не шевельнулась, когда я села. Только посмотрела на меня, и глаза на ее черном кожаном лице оказались блестящими, глянцевыми, совсем молодыми.
Дальше идти мне нет нужды. Теперь я знаю: я пришла к концу моего пути. Это здесь и нигде больше. Белая, как соль, улица, неподвижные стены, крик ворона. Здесь меня украл пятнадцать лет назад, век а , вечность назад, кто-то из племени хруйга, враг моего племени хиляль, из-за неподеленной воды, из-за неподеленных колодцев, из мести. Коснувшись моря, касаешься другого берега. Здесь, потрогав рукой пыль пустыни, я трогаю землю, где я родилась, касаюсь руки моей матери.
Жан прилетает завтра, телеграмму от него я получила в отеле в Касабланке. Я свободна, и все теперь может начаться. Как мой славный предок (еще один) Билал, раб, которого Пророк освободил и отпустил в мир, я наконец вышла из возраста, когда ищут семью, и вхожу в возраст, когда ищут любовь.
Перед тем как уйти, я коснулась старухиной руки, гладкой и твердой, точно камень со дна моря, один раз, легким касанием, чтобы никогда не забыть.
Галла Абдель Фаттах (Fattah Hallah Abdel, родилась в 1970 году). Эти яркие экзотические картины будто бы светятся изнутри, согревая и освещая все вокруг. Пропитанные жарким золотистым солнцем, они рассказывают истории о грациозных кошках и красивых женщинах с профилем царицы Нефертити, о гибких, пластичных танцовщицах и их пленительных танцах, о любви, страсти и о страстной любви к древней культуре египетского народа. И за всем этим - российская художница с восточным именем Галла Абдель Фаттах (Fattah Hallah Abdel).
Египтянка по происхождению, Галла Фаттах родилась и выросла в России. Ее родители, балерина и кинооператор, видели свое будущее именно здесь, в великом и сильном (на то время) Советском Союзе, потому и решили поселиться в Москве. Здесь же, в столице, появились на свет и две их дочери, Галла и Геба, которые пошли по стопам родителей, посвятив свою жизнь искусству. Сегодня Геба Фаттах - балерина в Большом театре, а Галла рисует удивительные картины, которые представляют собой смесь русских и египетских культур, темпераментов и характеров.
читать дальше Художница говорит, что мечтала танцевать в балете, как и ее мать, но рисовать у нее получалось гораздо лучше. Поэтому сегодня танцы, в частности, балетные постановки ее младшей сестры, являются для нее лишь источником вдохновения. Что объясняет обширную серию картин, посвященных балету и танцовщицам. Кстати, не только танцевальные работы, но и образы многих женщин на картинах Галлы Фаттах "срисованы" именно с Гебы. По словам художницы, у сестры потрясающий профиль гордой царицы Нефертити, да и сама она танцует полуегипетские - полусовременные танцы в восточных костюмах, отчего напоминает Нефертити наших времен. Пластичность, гибкость, грациозность балерин вдохновляет ее не меньше, чем любовь к солнечной родине и ее древней культуре.
Кстати, к древнеегипетской тематике Галла Фаттах пришла сравнительно недавно. Ей не хотелось просто воспроизводить древние фрески, - они казались ей неживыми, слишком статичными, а хотелось чего-то современного, живого, динамичного. Но цвет и форма ей были по душе, поэтому художница стала искать свой собственный, смешанный стиль, который бы позволил рисовать в "старом" стиле, сохранив его декоративность, но принципиально "по-новому", добавив нотки современного европейского стиля. Эти картины пользуются популярностью не только на территории бывшего СССР, но и в Европе, а также на родине Галлы Фаттах, в Египте. Увидеть яркое, солнечное портфолио экзотичной художницы можно на ее интернет-сайте: www.hallafattah.ru/
Жюль Пьер Ван Бисбрук (Jules Pierre van Biesbroeck, 1873 - 1965). Жюль Пьер Ван Бисбрук бельгийский художник, который родился в 1873 году. Важную роль в его творчестве играют североафриканские, а в частности - алжирские мотивы - быт, традиции, костюмы и т.д.
Рудольф Эрнст (Rudolf Ernst, 1854 - 1932). Рудольф Эрнст был австрийским востоковедом и художником. Родился в 1854 году в Вене. Эрнст является одним из самых известных востоковедов-художников, его полотна изображают жизнь торговцев, охранников и пашей Османской империи. Наибольшее количество портретов, были написаны в во время путешествия в Турцию в 1890 году.
Александр Александрович Рубцов (Alexandre Roubtzoff, 1884 - 1949). Родился в Гаванском бесплатном родильном приюте. Был записан как сын незамужней Евгении Александровны Рубцовой и внук потомственного почетного гражданина Александра Ивановича Рубцова, который стал его крестным отцом (в 1897 высочайшим повелением ему было разрешено принять фамилию матери и отчество Александрович). Воспитывался крестной матерью – художницей Екатериной Карловной Вахтер – и ее мужем – художником Я. Ф. Ционглинским. В 1893–1898 учился в Рисовальной школе ОПХ, где преподавала Е. К. Вахтер, в 1898–1904 – в 8-й Петербургской гимназии, которую окончил с отличием. В 1904 поступил на живописное отделение ИАХ. Учился у Д. Н. Кардовского и Ционглинского. Недолго входил в группу Н. И. Кульбина «Треугольник», в ее составе участвовал в двух выставках «Импрессионисты» (СПб., 1909; Вильно, 1909/1910). В 1901 вместе с Вахтер и Ционглинским путешествовал по Европе, посетил Варшаву, Вену, Венецию, Мюнхен. В 1903 впервые побывал в Париже. В 1907 вновь приехал в Париж, где посетил мастерскую О. Родена, останавливался в Венеции и Вене. В 1911 в третий раз побывал в Париже, затем путешествовал по Италии. В ноябре 1912 получил звание художника по живописи и заграничное пенсионерство за конкурсную картину «Интерьер в стиле Империи», написанную во дворце князя Павла Голицына в Марьино под С.-Петербургом. В 1913 посетил Германию, Швейцарию, Францию, Испанию, Англию и Марокко (Танжер). 26 декабря 1913 ненадолго вернулся в С.-Петербург для устройства посмертной выставки Ционглинского; выпустил книгу «Заветы Ционглинского» (СПб., 1913), в которой опубликовал его высказывания об искусстве. Представил в Совет ИАХ художественные работы и письменный отчет о путешествиях.
читать дальше В начале 1914 навсегда покинул Россию. 1 апреля 1914 приехал в Тунис. Из-за войны оказался отрезанным от России. Жил в квартире-мастерской на границе арабской и европейской частей г. Туниса (ул. Аль-Джазира, 33). Природа, архитектура и типы Северной Африки стали главной темой его творчества. За годы пенсионерства исполнил около 600 картин и этюдов, несколько альбомов рисунков. До истечения срока пенсионерства состоял в переписке с АХ и регулярно посылал в Петроград фотографии своих картин (22 ноября 1916 пенсионерский сертификат был продлен на 1917 год, но без финансирования). В 1920 участвовал в первом послевоенном Тунисском салоне, выставил 132 работы, которые заняли отдельный зал (в дальнейшем был постоянным участником салона). В том же году был награжден тунисским орденом Бея Нишама эль Ифтихара и при содействии консула Великобритании в Тунисе г-на Брука провел персональную выставку в галерее Goupil в Лондоне. В 1921 и 1922 персональные выставки прошли в галерее Manuel Frères в Париже. В 1923 участвовал в создании Центра искусств г. Туниса. В 1924 его картина «Арабские ткачихи в Гафсе» была приобретена муниципалитетом Туниса. В том же году был награжден орденом Французской Академии художеств и получил французское гражданство. В последующие годы участвовал в парижских салонах: Осеннем (1922, 1926, 1927), Независимых (1929–1940), Художников-юмористов, Национального общества изящных искусств, Французской Африки. В 1937 получил бронзовую медаль на Международной выставке в Париже, а его картина «Арабская девушка» была приобретена государством.
Неоднократно путешествовал по Тунису, посещал Алжир, Марокко, Турцию, Испанию, Италию, Югославию, Болгарию, Германию, Венгрию, Австрию, Англию, часто бывал во Франции. В 1938–1940 опубликовал серию статей о старом Тунисе в журнале «Tunisie». В 1940-е написал монументальные полотна для здания Торговой палаты Туниса и здания, в котором теперь находится Посольство Франции. Выпустил альбом зарисовок «Улицы Туниса» (1944) и исполнил рисунки тунисских почтовых марок. Сблизился с семьей Боглио (Boglio), которая в дальнейшем оказывала ему поддержку. В 1947 последний раз побывал во Франции и провел персональную выставку в галерее La Boёtie в Париже. Умер от туберкулеза во французском госпитале г. Туниса. Похоронен в русской части кладбища Боржель. Участок для могилы куплен Гастоном Боглио, основателем Общества друзей А. Рубцова. В похоронах участвовала художница Н. Маркова, которая навещала его в больнице в последние месяцы. В 1984 в павильоне Trianon des Jardins de Bagatelle в Париже состоялась ретроспективная выставка в связи со 100-летием со дня его рождения. В сентябре 1997 – январе 1998 его выставка «Тунис и Восток» прошла в Музее Paul-Dupuy в Тулузе. Представлен в Музее города Тунис, музее Карнавале в Париже, других государственных и частных собраниях Франции. Основная часть работ принадлежит Художественной ассоциации А. Рубцова во Франции. При Российском центре науки и культуры в г. Тунисе действует художественная школа им. А. А. Рубцова.
Жорж Антуан Рошгросс (Georges Antoine Rochegrosse, 1859 - 1938). Жорж Антуан Рошгросс - французский исторический живописец, ученик А. Кабанеля, родился в 1859 году. Пользуется известностью как хороший рисовальщик и талантливый композитор картин, любящий брать для них сильно драматические, иногда даже слишком смелые сюжеты и трактующий их оригинально, в духе реалистической школы, с соблюдением археологической точности при воспроизведении костюмов и всей бытовой обстановки. Впервые заставив говорить о себе художественную критику и публику в 1882 г. картиной: «Вителий, влекомый чернью по улицам Рима», он с того времени постоянно появляется в парижских годичных салонах со своими работами, из которых наиболее любопытны: «Андромаха, борющаяся с греками из-за отнятого от нее Астионакса» (1883), «Сцена из крестьянской войны» (1885), «Убийство Цесаря» (1886), «Саломея, пляшущая перед Иродом» (1887), «Падение Вавилона» (1890), «Разграбление галло-римской виллы гуннами» (1883) и «Погоня за счастьем» (1898). Из жанровых картин, вышедших из-под кисти Р., лучшая — «Молодые дамы и дети, любующиеся на бой между двумя воробьями».
читать дальше Один из самых ярких представителей ориентализма и символизма.
Адриен-Жан ле Майер де Мерпрес (Adrien-Jean Le Mayeur de Merpres, 1880 - 1958). Адриен-Жан ле Майер де Мерпрес - талантливый бельгийский художник, который родился в 1880 году. Художник много путешествовал, посетил несколько стран Африки и Азии, в том числе Тунис, Индию и т.д. Де Мерпес в 1932 году поехал на остров Бали, где взял в жены местную 15-летнюю танцовщицу Ни Поллок. Ни стала его музой и моделью для большинства его картин и зарисовок на циновках.
На острове Бали до сих пор сохранился дом-музей художника.
читать дальше Я подумала, что творчество Де Мерпеса придется по вкусу тем, кто любит картины Гогена, ведь у них есть что-то общее.
Зенобия (арм. Զենոբիա ) - дочь царя Великой Армении Митридата Иберийского, вышедшая замуж за своего двоюродного брата Радамиста. Известна прежде всего по Анналам Тацита, а также многим произведениям искусства, изображающих её.
Радамист, властитель Иберского царства (то есть Грузии: в древности Иберией также называли Испанию), и его беременная жена Зенобия были вынуждены бежать от Тиридата, нового правителя Армении. Зенобия едва переносила тяготы бегства. Вконец измученная, она попросила Радамиста подарить ей честную смерть, избавив от надругательств плена. Сначала Радамист поддерживал жену, но потом, охваченный ревностью - опасением, что женой овладеет кто-то другой, достал акинак - короткую прямую саблю и пронзил ее. Затем отнес ее на берег Аракса и бросил в реку, чтобы она и мертвой не досталась врагам. Спустя некоторое время Зенобию, еще дышащую и подающую признаки жизни, нашли в тихой заводи пастухи и перевязали ей рану. А затем и вылечили народными средствами. Зенобия досталась Тиридату, который относился к ней с уважением и почтением.
4 картины разных времен на эту тему:
Автор - Nicolas Poussin (1594 - 1965), француз.
Автор - Paul Jacques Aimé Baudry (1828 - 1886), француз.
Автор - Félix Henri Giacomotti (1828 - 1909), француз итальянского происхождения.
Автор - Adolphe Williams Bouguereau (1825 - 1905), француз.
"Радамист убивает Зенобию", Luigi Sabatelli (1772 - 1850), итальянский художник.
Дулла (Dullah, 1919 - 1996). Дулла - индонезийский художник, который родился на острове Ява в 1919 году. В молодости он был борцом против нидерландских колонизаторов.
читать дальше Можно вечно полюбоваться этими уникальными растениями и цветами...
Фернандо Аморсоло (Fernando Cueto Amorsolo, 1892 - 1972. Фермандо Аморсоло один из известнейших филиппинских художников. Родился в 1892 году в пригороде Манилы Пако. Учился рисованию в Филиппинском университете. В творчестве Аморсоло важную роль играют быт - жизнь и работа простых филиппинцев и прекрасная природа родной страны.
Теодор Дидье Деламарр (Théodore Didier Delamarre, 1824–1883). Теодор Дидье Деламарр французский художник, о котором, к сожалению, мне почти ничего не удалось найти. Известно, что он родился в 1824 году, предположительно во Франции. У него есть потрасающе красивые работы, посвященные Китаю и Японии, которыми мы сейчас и полюбуемся.
читать дальше И еще две картины, к сожалению в плохом качестве:
Суренянц Вардгес Яковлевич (1860-1921). Этот человек оставил по себе особую память как живописец, график, переводчик, оформитель театральных спектаклей. В каждой из этих ипостасей он был художником от Бога. Судьба не раз сводила его с Крымом, здесь он нашел и свой вечный покой. Вардгес Яковлевич Суренянц (или Вардкес Акопович Суреньянц) родился 27 февраля (10 марта по н. ст.) 1860 года в южногрузинском городке Ахалцихе в семье священника. Мальчику едва исполнилось 7 лет, когда его отца перевели с Кавказа в Крыму настоятелем армянской церкви в губернском центре Тавриды — Симферополе.
Здесь, в Крыму, семья Суренянца тесно подружилась с мастером мари-истической живописи И. К. Айвазовским, жившим в Феодосии. Однажды вместе с великим художником священник Акоп (Яков) Суреньянц ездил в Бахчисарай, взяв с собой совсем еще маленького Вардгеса. В той поездке мальчишка делал зарисовки ханского дворца, в которых знаменитый маринист увидел задатки большого таланта. Впоследствии В. Суренянц посвятит свои работы по Бахчисараю именно И. К. Айвазовскому.
На всю жизнь запомнил юный Вардгес совместную поездку с ним в Бахчисарай. Иван Константинович обратил внимание на карандашные наброски дворца и фонтана, сделанные мальчиком, похвалил его и подарил ему набор красок. Этот случай стал началом художнического пути Вардгеса Суренянца. Похоронен великий художник в Ялте во дворе армянской церкви, которая была построена по его эскизам.
В 10-летнем возрасте В. Суренянца привезли в Москву, где он стал учащимся Лазаревского института восточных языков. В 1876 году по рекомендации педагогического совета этого вуза юноша был направлен на учебу в Московский институт живописи, ваяния и зодчества, на архитектурный факультет. Проучившись в белокаменной в общей сложности восемь лет, молодой Вардгес уезжает в Германию и в 1880 году становится студентом архитектурного отделения Мюнхенской политехнической школы. Однако очень скоро В. Суренянц окончательно «заражается» живописью и переходит на учебу в Мюнхенскую Академию художеств. Основным занятием студентов этого европейского вуза было в то время копирование работ великих мастеров кисти: Мурильо, Ван-Дейка, Рембрандта, Рубенса, Броуэра и других.
Вскоре молодой В.Суренянц удачно продал одну из своих картин, написанную на восточный мотив, и получил возможность посетить Италию. Затем он вернулся в Мюнхен и, закончив учебу, в 1885 году приехал в Москву.
Жизнь – это исполнение долга Любая картина – это самопознание. Это и образ мышления, взгляд на жизнь, форма восприятия вселенной в целом и замкнутого мира собственной личности.
Характерной чертой Суренянца было творческое любопытство и неистовый темперамент, позволявшие художнику уверенно продвигаться по лабиринту современной жизни. Судьба была благосклонна к молодому армянину – его яркий талант был замечен: он стал студентом Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Ему не было еще и двадцати, когда он уехал в Мюнхен и поступил в Академию художеств. Вначале его привлекла архитектура, затем – живопись. Природные способности плюс образование обратили Вардгеса Суренянца в «блестящего интеллигента европейской модели». «Каждый художник дорожит своей манерой и только ей обязан своим самостоятельным положением среди своих товарищей по искусству», – скажет он позже. Этому девизу художник остался верен на всю жизнь. Основной принцип Суренянца: художник не должен рабски копировать то, что родила природа, но должен рождать свое. Не случаен, посему, импрессионистский подход в его творчестве – стремление не столько к сходству или выразительности, сколько к выявлению оттенков настроения, окрашенного чаще всего в мягкие тона. Отсюда и покоряющая естественность его работ, где отчетливо выявлен принцип «тепло-холодности», приводящий движение цвета к валёрному единству. Автору не свойственно педалирование эмоций; сдержанна его палитра, скуп рассказ. Одна из известных работ Суренянца – «Ара Прекрасный и Семирамида». Ара Прекрасный – это легендарный армянский царь, о котором в V веке писал армянский историограф Мовсес Хоренаци в своей книге «История Армении». Наслышанная о необыкновенной красоте Ары Прекрасного, Семирамида (в армянских источниках – Шамирам) возжелала добиться его любви и, овдовев, направила послов в Армению, которые должны были передать армянскому царю о ее желании, чтобы Ара стал царем Ассирии. Однако вернувшиеся послы передали царице унизивший ее отказ армянского царя. Оскорбленная царица решила выступить против армянского царя во главе своей армии. Неожиданно напав на Армению, ассирийская армия смогла прорвать заслоны и углубиться в центр страны. Тогда Семирамида приказала воинам взять Ары живым, но, к ужасу царицы, ее избранник был смертельно ранен в кровопролитном сражении... На картине Суренянц изобразил именно тот момент, когда Семирамида, сидя у изголовья своего возлюбленного, погрузилась в тяжелые мысли, полные отчаяния и смятения... Остановившееся, бесконечно длящееся в паузе мгновение, запечатлило весь драматизм переживаний.
Художник, прекрасно осознающий свое место в пространстве армянской культуры, не мог не обратиться к теме Геноцида армян – погромов и резни армян в Турции 1894-1895 годов. Эмоциональный тонус полотен «Попранная святыня», «После резни» буквально наэлектризован хаотической стихией трагизма. В творчестве последних лет особенно ощутимо своеобразное качество художнической памяти… Нечто, отложившееся в ней многие годы назад, всплывает, способствуя возникновению неординарных работ, формированию новых методов, объединяющих поиски разных лет, импульсы разных традиций. Он как бы виртуально восстанавливал Ани, живописал и украшал Эчмиадзинский собор, обращался к историческим событиям древности. Отец Вардгеса Суренянца был священником, что не могло не оставить след в его творчестве: у него много работ на религиозные темы: «Григор Лусаворич», «Богоматерь и младенец», «Мкртич Хримян» и др. Декоративная целостность и ритмическое равновесие «работают» в этих полотнах на длительность созерцания. Своеобразное очарование и лиризм придает он ликам святых, делая их по-человечески понятными и памятными.
Глубоко патриотично решена большая работа «Мкртич Хримян», где использован натурный, даже несколько жестковатый реализм; за этой трактовкой образа скрывается взгляд художника, видящего в пластике человеческого тела и выражении его лица неисчерпаемые возможности рассказа о судьбе. Известно, что Мкртич I горячо отстаивал права и интересы армянского народа. Он основывал школы, музеи, журналы, сделал много для поднятия народного образования. Его энергия и безграничная доброта создали ему редкую популярность среди народа, давшего ему прозвище Айрик («Отец»). Имея русскую ориентацию и связывая безопасность и суверенность армянского народа с поддержкой России, Мкртич I прибыл в 1895 году в столицу Российской Империи Санкт-Петербург, где у него состоялась встреча с 27-летним Государем Императором Всероссийским Николаем II Александровичем. В 1895–1896 годы во время массовых погромов армянского населения, организованных турецким правительством, Католикос неоднократно обращался к русским чиновникам, собирал пожертвования и материально помогал западно-армянским беженцам, перебравшимся в Восточную Армению. Однако в 1903 году Мкртич I предпринял активную борьбу против Указа Государя Императора Николая II Александровича о конфискации армянского церковного и школьного имущества, запретив армянским церковным епархиям подчиняться данному Указу. Суренянц психологически тонко запечатлел образ католикоса, который, не пожелав подчиниться воле Государя, бросил письмо на ковер. Лицо его одновременно выражает опустошенность и бескомпромиссность в отношении к создавшейся ситуации. Прекрасны и женские портреты в творчестве Суренянца, где лица не претендуют на какое-либо сходство; они становятся лишь признаками или символами человеческого лица. «Саломея» – один из персонажей Нового Завета – падчерица Ирода Антипы, а впоследствии царица Халкиды и Малой Армении – как бы сливается с мерцающим колоритом фона картины, – психологическое пространство сведено в фокусную точку притчи. В образе иудейской принцессы, в ее «сомнамбулической романсовости» есть недосказанность: при всей страстности, она целомудренна; при всей пламенности – сдержанна. Изящная стилистическая инкрустация выдает в художнике не только живописца, но и тонкого рисовальщика, графика.
Суренянц действительно был художником широкого творческого диапазона. Он интересно и плодотворно работал не только в живописи, но и на ниве сценографии, оформления книг и журналов, иллюстрации и монументальной живописи. Так, в самом начале XX века он необычно роскошно оформил в Императорском Мариинском театре балет Адана «Корсар», оперы Вагнера «Зигфрид» и Рубинштейна «Демон». Затем работал с Константином Станиславским в Московском художественном театре, оформил чеховскую «Чайку» и ряд других спектаклей. Архитектурное образование дало ему возможность прекрасно чувствовать сцену, а особый интерес Суренянца к театру привел к тому, что он еще в 1907-1908 годах подсказал Александру Спендиарову идею оперы «Алмаст», которую, к сожалению, им не суждено было увидеть на сцене. Но Суренянц на этом не остановился. К 100-летию Александра Пушкина он берется за оформление и иллюстрацию «Бахчисарайского фонтана», «Армянских сказок», драм Метерлинка, сказок Уайльда. Нынче трактовки Суренянца можно считать хрестоматийными. Что касается монументальной живописи, то ему принадлежит роспись армянской церкви в Ялте, но, к большому сожалению, Суренянц успел осуществить только ее небольшую часть. Вардгкес Суренянц занимался также переводческой, преподавательской, исследовательской (особенно в области архитектуры) деятельностью. Большой интерес вызывают также его искусствоведческие и исторические статьи. А еще рассказывают, что ему пришлось быть даже переводчиком будущего короля единой Италии Витторио Эмануеле III, когда тот в 1890 году прибыл в Армению. Причем Суренянц не только озвучил на итальянском приветствие Католикоса, но и стал гидом при посещении гостем Эчмиадзинского собора и Матенадарана. Сегодня в Национальной галерее под экспозицию заняты два больших зала. Скоро эта выставка переберется в Эчмиадзин, где хранится обширная колекция работ художника на религиозную тему. И это не случайно, ибо духовное составляет почти все в сознании художника, знающего, что жизнь – это не просто красота, но и исполнение долга.
Эужен-Алексис Жирардэ (Eugene Alexis Girardet, 1853 - 1907). Эужен-Алексис Жирардэ французский художник-ориенталист. Родился в Париже 31 мая 1853 года, в семье потомственных искусствоведов. Учителем Жирардэ в Школе изящных искусств был Жан-Леон Жером, о котором мы уже говорили ранее.
читать дальше В творчестве Жирардэ основную роль играют культура, быт и традиции народов Ближнего Востока и Северной Африки.
Я подождала около здания школы, пока прозвенит звонок и закончатся уроки. Вскоре стали выходить девочки в сине-белых платьях. Хацумомо заметила меня раньше, чем я ее. Вас может удивить, почему она ходила в школу, хотя была уже отличной танцовщицей и, конечно же, знала все необходимое гейше. Но даже известные гейши в течение всей своей жизни продолжают брать уроки, некоторые из них даже в пятьдесят и шестьдесят лет.
— О! — воскликнула Хацумомо, глядя на свою подругу. — Посмотри на эту дылду!
Она высмеивала меня за то, что я выросла на два сантиметра выше, чем она.
— Меня к вам послала Анти, госпожа, — сказала я, — выяснить, чьи заколки вы украли прошлой ночью.
Улыбка исчезла с ее лица. Она взяла сверток из моих рук и развернула его.
— Да, это не мои, — сказала она. — Но где ты взяла их?
— О Хацумомо-сан! — вмешалась другая гейша. — Разве ты не помнишь? Вы с Канако сняли свои заколки, играя в эту дурацкую игру с судьей Увазуми. Наверно, Канако пошла домой с твоими заколками, а ты надела ее.
— Ужасно, — сказала Хацумомо. — Как ты думаешь, когда Канако последний раз мыла голову? Послушай, ведь ее окейя находится рядом с твоей. Отдай заколки ей и скажи, что свои я заберу позже, но пусть она их не носит.
Незнакомая гейша взяла заколки и ушла.
— Чио, не уходи, пожалуйста, — сказала мне Хацумомо. — Я тебе кое-что хочу показать. Видишь выходящую из ворот маленькую девочку? Ее зовут Ичикими.
Я посмотрела на Ичикими, но Хацумомо, казалось, больше ничего не собиралась о ней говорить.
— Я ее не знаю, — сказала я.
— Конечно, не знаешь. В ней нет ничего особенного. Слегка глуповата и безобразна, как калека. Не кажется ли тебе забавным, что она будет гейшей, а ты нет?
Едва ли Хацумомо могла сказать мне что-нибудь более обидное. Вот уже полтора года как я приговорена к тяжелой работе прислуги. Моя жизнь казалась мне длинной дорогой в никуда. Нельзя сказать, что я хотела стать гейшей, но я точно не хотела оставаться прислугой. Долгое время я стояла в школьном саду и наблюдала, как девочки моего возраста, беседуя, проходили мимо меня. Они шли на обед, а мне казалось, они двигались от одного важного мероприятия к другому, тогда как я посвящала все свое время чистке камней во дворе нашей окейи. Сад опустел, и я подумала — это, видимо, и есть тот самый долгожданный знак. Если остальные девочки в Джионе продвигаются по жизни вперед, то я остаюсь далеко позади. В этом я увидела его смысл. С этой ужасной мыслью мне казалось невыносимым оставаться дольше в школьном парке. Я прошла до проспекта Шийо и свернула к реке Камо. Огромные флаги на Театре Минамиза возвещали о предстоящем спектакле самого известного Театра Кабуки под названием Шибараку, хотя в тот момент я ничего не знала о Кабуки. Толпы народа поднимались по лестнице в театр. Среди мужчин в темных европейских костюмах мелькали гейши в темно-синих кимоно с узором из золотых листьев. И здесь я опять остро почувствовала бегущую мимо меня жизнь в ее беспокойном великолепии. Я поспешила по улице вдоль ручья Ширакава. Даже его воды, думала я, текут в реку Камо, а из нее в залив Осака, а затем в море. Похоже, это невеселое послание поджидало меня всюду. Я села на камень на берегу ручья и зарыдала. Я — забытый остров среди океана, без прошлого и без будущего. Казалось, я нашла безлюдное место, как вдруг неподалеку раздался мужской голос:
— В такой хороший день нельзя так плакать.
Обычно мужчины на улицах Джиона не замечали подобных мне девочек, особенно ревущих. Если же они и заговаривали с ними, то только с просьбой посторониться или что-нибудь в этом роде. Этот же мужчина не только заговорил со мной, но заговорил по-доброму, обратившись ко мне так, словно я была девушкой из его окружения, ну, например, дочерью его хорошего друга. На какую-то долю секунды мир показался мне совершенно непохожим на тот, который я знала. В этом мире ко мне отнеслись по-человечески, в нем отцы не продают собственных дочерей. И когда я поднялась и посмотрела на человека, заговорившего со мной, мне показалось, что все мои страдания остались на камне.
Мне бы хотелось как можно лучше описать его вам, но это трудно сделать, не вспомнив эпизод из моего детства. На берегу моря в Йоридо росло дерево с совершенно гладким стволом, отшлифованным постоянными сильными ветрами. Однажды, лет в пять, я увидела на стволе этого дерева лицо. На поверхности размером с тарелку два острых выступа по краям выглядели как скулы. Тени от них создавали глазные впадины, а складка на коре под ними воспринималась как нос. Лицо было слегка наклонено в одну сторону и смотрело на меня лукаво. Казалось, оно принадлежит человеку уверенному, подобно дереву, знающему свое место в жизни. Тогда я считала, что нашла изображение Будды.
У человека, заговорившего со мной на улице, оказалось такое же широкое, спокойное лицо, с гладкими и ясными чертами, обрамленное прямыми седыми волосами. На вид ему было лет сорок пять. Я покраснела и отвернулась, стесняясь на него смотреть, настолько элегантным он мне показался.
читать дальше Рядом с ним стояли два молодых человека и гейша. Я услышала, как гейша с безразличием сказала ему:
— Да она просто служанка! Может, она натерла ногу, пока бегала по поручениям. Я уверена, кто-нибудь скоро придет и поможет ей.
— Я бы хотел так же верить в людей, Изуко-сан, — сказал он.
— Через несколько минут начнется спектакль. Председатель, мы не можем больше терять время…
Когда я бегала по поручениям в Джионе, я часто слышала, как мужчин называли вице-президентами или начальниками. Но очень редко мне доводилось слышать слово «председатель». Обычно лысые и хмурые, они ходили в окружении толпы подчиненных. Этот же человек разительно отличался от типичных председателей, и хотя мне было немного лет, я поняла, что, видимо, его компания не очень известная. Председатель известной компании не остановился бы, чтобы заговорить со мной.
— Ты хочешь сказать, мы теряем время, общаясь с ней? — спросил Председатель.
— Нет, нет, — сказала гейша. — Просто мы можем опоздать на первое действие.
— Изуко-сан, ты и сама была в таком же положении, как эта маленькая девочка. Ведь жизнь гейши не всегда легка, ты же знаешь.
— Я была в таком же положении, как она? Председатель, вы хотите сказать, что я устраивала публичные спектакли?
После этих слов Председатель повернулся к молодым людям и попросил их пойти в театр вместе с Изуко. Они поклонились и пошли вперед, я же в это время упорно отводила взгляд. В конце концов я решилась сказать:
— Простите, господин, но она сказала правду. Я всего лишь глупая девчонка… Пожалуйста, не опаздывайте из-за меня.
— Встань на секунду, — попросил он меня.
Я не посмела ослушаться, хотя совершенно не представляла, чего он от меня хочет. Но он только достал из кармана носовой платок и вытер мне слезы. Стоя очень близко к нему, я чувствовала запах талька, исходящий от его гладкой кожи, напомнивший мне о визите племянника императора Тайшо в нашу деревню. Он лишь вышел из машины, встал на колени перед собравшейся толпой и уехал. На нем был деловой европейский костюм, который я впервые увидела, а также ухоженные, коротко подстриженные усы. Мужчины в нашей деревне имели на лице длинную растительность, произраставшую подобно сорнякам вдоль дороги.
В жизни мы порой сталкиваемся с непонятными нам вещами, но непонятными лишь потому, что не встречали ничего похожего на них. Меня по-своему поразил племянник императора, по-своему — Председатель. Председатель вытер мне слезы и приподнял мое лицо.
— Ты красивая девушка, и тебе нечего стыдиться, — сказал он. — А ты тем не менее боишься посмотреть мне в глаза. Видимо, кто-то жестоко обошелся с тобой, или жизнь жестока по отношению к тебе.
— Я не знаю, господин, — сказала я, хотя прекрасно знала ответ на этот вопрос.
— Никому из нас не достается столько добра в этом мире, сколько мы заслуживаем, — сказал он мне, взглядом давая понять, что я должна серьезно подумать над сказанным.
Больше всего на свете мне хотелось еще раз увидеть гладкую кожу на его лице, широкие брови, веки, напоминавшие мраморную оправу вокруг его глаз, но между нами зияла пропасть. Я наконец подняла глаза, хотя и покраснела, и мельком посмотрела в его сторону. Он, должно быть, и не заметил, как я поймала его взгляд. Он смотрел на меня, как на свой инструмент перед тем, как начать на нем играть, с пониманием и мастерством. Я почувствовала, как он смотрит сквозь меня, словно я являюсь его частью. Как бы мне хотелось быть инструментом в его руках!
Он полез в карман и что-то достал.
— Ты любишь засахаренные сливы или вишни? — спросил он.
— Господин, вы имеете в виду… есть?
— Я сейчас прошел мимо торговца, продающего мороженое с сиропом. Впервые я попробовал его, только когда стал взрослым, но, думаю, в детстве оно бы мне очень понравилось. Возьми эту монетку и купи его. Возьми и мой носовой платок, и ты всегда сможешь вытирать слезы.
Он положил монетку на середину носового платка, завернул ее и протянул сверток мне.
С того момента, как Председатель обратился ко мне, я совершенно забыла о своих поисках предсказания будущего. Но платок в его руках опять напомнил мне сверток с мотыльком, и я поняла, что наконец-то получила знак. Я взяла сверток, низко поклонилась и пыталась произнести слова, ни в коей мере не передававшие всей глубины моей благодарности. Я благодарила его не за монету и даже не за то, что он задержался из-за меня. Я благодарила его за… Даже сейчас не могу объяснить, за что. Можно сказать, за то, что он показал мне: в мире существует не только жестокость.
Я смотрела ему вслед с болью в сердце, хотя и приятной, если такая существует. Допустим, вы переживаете лучший вечер в своей жизни и вам грустно видеть, как он заканчивается, хотя вы и благодарны за то, что он был. За короткое время общения с Председателем я превратилась из растерянной девочки, проживающей пустую жизнь, в девочку, имеющую цель в жизни. Может, это покажется странным, что случайная встреча на улице может так резко изменить жизнь. Но ведь в жизни действительно иногда так бывает, правда же? И я думаю, если бы вы были на моем месте, с вами бы случилось то же самое.